Уважаемые зрители!

Хабаровский краевой театр драмы предлагает воспользоваться услугой «Подарочный сертификат». Это отличное решение вечного вопроса «Что подарить»? Подарите близкому человеку радость посещения театра, сохранив при этом возможность выбора спектакля, даты, времени по его усмотрению.

Подарочный сертификат — своеобразный «билет с открытой датой» в мир театра, мечты и праздника! Если Вы не знаете, что подарить своим любимым, близким и родным, то подарочный сертификат «Вечер в театре» станет прекрасным подарком к любому праздничному поводу.

В продаже имеются подарочные сертификаты «ВЕЧЕР В ТЕАТРЕ» номиналом: 500, 1000 и 2000 рублей.

Приобрести подарочные сертификаты вы можете в кассе театра.
Телефон для справок: 30-68-25

Правила приобретения и использования сертификатов.

25 июня 2018

Хабаровский краевой театр драмы: Бесы и Швондеры

В Хабаровском краевом театре драмы 72-й сезон закрыли премьерным показом спектакля по произведению Михаила Булгакова «Собачье сердце».

Часть публики,  любители всяческих мыльных латиноамериканских «запеканок», ушла недовольная, недополучив  «зрелища» и не дождавшись финала. В спектакле не было ни того,  чем можно  потешить сентиментальность,  обслюнявив десяток платков,  ни любимой петросяновщины.   Сцена – голая, со сцены – текст Булгакова, желчный,  сатиристическо-ядовитый, словно пытающийся прожечь ранимые души  потомков Шариковых и Швондеров.

Но большая часть публики аплодировала стоя.

И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. Ницше

Никаких «красот», кроме стола, на сцене не было.  Никаких примет времени – ни кожанок, ни револьверов, ни лозунгов, ни проглядывающей  сквозь  революционную муть дореволюционная роскошь.  Ничего. Безвременье. Пустота. Прямые цитаты из Ветхого Завета о сотворении мира, вклинивающиеся в ткань повествования, словно разрывали пространство: «И Бог сотворил человека по подобию своему». Звучало как издевка над здравым смыслом. Ну разрушили мир до основанья, до пустоты, до бездны, а возвысились ли? Сумели ли создать человека, подобного Богу?

Спектакль без положительных героев для фанатов «запеканок» — взрыв мозга, да еще и герои постановки так похожи на обычных горожан – все привычно, даже немного празднично, если не считать Шарикова в штанах-германках,  до сих пор столь любимой спецодежды гопоты.  Швондер и остальные «революционеры»  в черных костюмах похожи то ли на  сотрудников ритуальных служб, то ли на агентов служб секретных — сытые, чистенькие, наглые, хамоватые, заискивающие  перед «высоким начальством», уверенные в себе. Таких и сегодня пруд пруди. «Это бесы, — думалось. – Как же это все злободневно, созвучно тому, что происходит сегодня!»  Голая сцена – как символ Руси, ободранной под липку, где люди порой то ли демоны, то ли гомункулы, то ли големы, то ли злой волей гения очеловеченные животные. И нет просвета  в  булгаковской  России.

Сострадание в человеке познания почти так же смешно, как нежные руки у циклопа. Ницше

В начале действа все походило на литературный спектакль – только булгаковское слово,  бесстрастное, зачитываемое, а скорее, словно всплывающее из памяти.   И это, как ни странно, объединяло зрителей, ведомых  вглубь «Собачьего сердца».

Конечно, вначале подсознательно ожидались цитаты из одноименного  фильма режиссера Владимира Бортко с гениальным Евгением Евстигнеевым.   Но их не было, а было много текста, и в этой сценической обездвиженности была своя правда, и тени по углам становились сочнее, и мерещились всяческие демонические  рожи. Такое порой испытывает случайный путник, волей судеб оказавшийся на пролетарской окраине города, когда  шаг  его становится быстрее, а дыхание чаще.

Профессор Преображенский (Максим Кушников) в хабаровской постановке был максимально обезличен,  и у   зрителя не было искуса сравнить местного актера с Евгением Евстигнеевым. «Играть, не играя» почти получилось, и спектакль от этого только выиграл,  потому что акценты были перемещены на Шарика-Шарикова, на его переживания, на его преображения.

Шариковых было двое.  Актер (Алексей Малыш) и актриса (Татьяна Малыгина), порой  в ошейниках и соединенные железной цепью в одно целое, как тело и душа, метались, словно потеряв животную сущность, пытались избавиться и от человеческой.  В этот момент  они напоминали демонов, заключенных экзорцистом в пятиконечную звезду.

Татьяна Малыгина – удивительно тонкая, она не боится быть непривлекательной, а в  «Собачьем сердце» и омерзительной. И все ее  женское естество в  какой-то момент начинает работать на спектакль, и порой ее ласковость в сто раз ядовитее синильной кислоты, а приступы ненависти обретают почти вселенские масштабы.

Швондер (Сергей Дорогой) был таким мягким, добрым, улыбчивым, винни-пухообразным, почти опереточным, от этого его демоничность усиливалась, он удивительно напоминал «радетелей за простой народ» и детей, пристроенных в «теплые местечки».

Именно он подстрекал Шарикова писать доносы на своего создателя, устраивает его  на должность начальника подотдела очистки Москвы от бродячих животных.

И, как в назидание, Шариков обратно превращен в собаку, и, пожалуй, в этом и хеппи-энд,  хоть что-то светлое.  И все это шариковское расчеловечивание заставило вспомнить пьесу Жана Жене, где бунт служанок против Госпожи приводит  к их гибели,  а вокализ  Василия Казанцева  удивительно напомнил «Обратную сторону Луны» «Пинк Флойда».

Один ищет акушера для своих мыслей, другой — человека, которому он может помочь разрешиться ими: так возникает добрая беседа. Ницше

У режиссера постановки Николая Русского из Санкт-Петербурга — первый поставленный спектакль на большой сцене.  С виду и не скажешь, что этот улыбчивый, ранимый парень увлек за собой артистов Театра драмы, заставил их говорить на не свойственном им «сценическом» языке,  выкладываться,  по-другому существовать на сцене…

— Изначально мне казалось, что Шариков должно быть двое. Когда приехал, стал разбираться, понял, что у Алексея Малыша должна появиться партнерша.

— Исходя из того, что у гопоты, читай  Шарикова, женское лицо?

— Мне кажется, что это удачное сочетание, этому много можно придавать значений. В женском начале больше животного, чем в мужском, больше жестокости. Вообще, мне кажется, что в человеке есть какая-то двойственность. А как ее показать максимально наглядно? В том числе и на разделении полов. Там много смыслов.

— Получилось так в спектакле, что Шариков значительно сильнее Преображенского? Это было сознательно сделано?

— Гопники правят страной.

— Почему «Собачье сердце» именно у нас? Хабаровск — город Шариковых?

—  Я видел на премьерном показе, что у некоторых зрителей внимания хватает минуты на три.  Если после этого на сцене не появляется большая «задница» и не звучит Шуфутинский, они начинают злиться. Это не просто люди, которые сказали: извините, это не мое. Это люди, которые начинают кричать: «Ну что это такое! Где мой телефон? Лариса! В сумке? Пойдем отсюда!».

— Разве так бывает?

— Да,  в том ряду, где я сидел в зале…

— Как работалось с актерами?

— Хорошо было.  Они пошли за мной. Не сразу, конечно. Но в итоге начали делать то, что я предлагал. О Хабаровском театре  драмы  ходят противоречивые отзывы. Некоторые в Санкт-Петербурге говорили мне: «Ну, вот… Хабаровская драма — это как-то так!». Меня напрягало поначалу это. Но когда я приехал, понял, что труппа сильная.

— В некоторых моментах в спектакле появляется некая «брехтовщина», в первую очередь из-за зонгов…

— Я не стремился к Брехту. Это не очень мне близко. В первую очередь меня заинтересовали моменты стилистических переходов, постоянных «переломов».  Нет жанра у спектакля. Он сначала идет вот  так, а потом вот так, а потом вот так. Сознательно так делал.

— Мне показалось, что это то ли литературный театр, то ли поэтический… Главенствовали текст, Булгаков. Сознательно ли «обесцвечивался» текст?

— Была задача текст максимально освободить от актерства, потому что он  у Булгакова настолько многофункционален, что его можно не привязывать ни ко времени, ни к политике.

— Мне показалось, что   все эти Шариковы и Швондеры – бесы, которые более реальное воплощение нашли в «Мастере и Маргарите» Булгакова…

— И они  более реальные, более плоские, ощутимые  в мире, где мы живем.

— Преображенский, по сути, убил Шарикова….

— Я попытался сделать так, что в спектакле  профессор отказался от Шарикова. Убить? Как его убьешь? Как всех нас убьешь?

Автор — Юрий Вязанкин

ИсточникМолодой дальневосточник XXI век

Уважаемые зрители!

Уважаемые зрители!
Обращаем Ваше внимание на изменения в репертуаре.
Назначенный ранее на 19 октября спектакль «Палата бизнес- класса» состоится 9 ноября в 17.00. Билеты действительны.

Подробнее

Наверх